RU
В статье рассматриваются апории, лежащие в основе идеи равномерного развития и агенда на 2030 год. Отчеты, подготовленные для агенды показывают, что с одной стороны, число людей, живущих в крайней бедности значительно сократилось за последние годы, а с другой стороны, что цели устойчивого развития быстрее и эффективнее реализуются в развитых странах. Другими словами, мы наблюдаем, что несмотря на относительное улучшение условий жизни в беднейших странах глобального Юга, большая часть получаемой прибыли по-прежнему достается самым богатым странам Севера, которые становятся богаче за счет бедных. Автор приходит к выводу, что апоретичность агенды на период до 2030 года непреднамеренно выражена уже в преамбуле, где идея устойчивого развития сравнивается с современным эсперанто, с помощью которого правительства и бизнес должны быть интегрированы под эгидой ООН а также отмечает, что подавляющее большинство лексики в эсперанто пришло из западноевропейских языков, а за языком как мы уже знаем, всегда стоит определенная аксиология и социальная структура. Получается, что в предложенной агенде западным странам всегда будет легче ориентироваться в семантической, синтаксической и прежде всего в прагматической реальности.
EN
The article considers the aporias underlying the idea of sustainable development and the 2030 Agenda. The reports made for the Agenda show, on the one hand, that in recent years the number of people living in extreme poverty has significantly decreased, on the other hand, it turns out that the goals of sustainable development are implemented are faster and more effective in developed countries. In other words, we observe that despite the relative improvement in living conditions in the poorest countries of the global South, most of the profits still go to the wealthiest countries of the North, which get richer at the expense of the poor. The author concludes that the aporetic nature of the 2030 Agenda has been unintentionally expressed already in the preamble, where the idea of sustainable development is compared to modern Esperanto, thanks to which the activities of governments and business are to be integrated under the aegis of the United Nations, and notes that the vast majority of vocabulary in Esperanto comes from languages Western European, and the language is always governed by a specific axiology and social structure – it turns out that it is easier for Western countries to find the semantic, syntactic and, above all, pragmatic reality assumed in the Agenda.