Jewish humour with a rich repertoire of forms is an integral part of Jewish culture. The article summarises the typical features of Jewish humour and presents an outline of its history from its beginning at the turn of the 19th to the 20th century in the countries of Central and Eastern Europe, through the times of immigrants to Palestine, from the first Aliyah (1882–1903), until the establishment of the state of Israel in 1948, to the humour of modern Israel. The humour of Anna Fein – one of the important representatives of Russian-Israeli literature – is situated at the intersection of traditional Jewish humour, Israeli humour, and the mentality of a repatriate (the writer left Russia for Israel during the so-called Great Aliyah), creating an interesting Russian-Israeli version of Jewish humour. Fein’s humour fits in with the exemplary tone of archetypal Jewish humour. At the same time, referring not to the emotions, but to the recipient’s intellect, together with the assumption that humour must have pragmatic values, understood as the implementation of a utilitarian function, it brings the recipient closer to the postulates of Henri Bergson’s theory of laughter.
НОВЕЙШАЯ РУССКО-ИЗРАИЛЬСКАЯ ЛИТЕРАТУРА. ОЧЕРК ВОПРОСА Новейшая русско-израильская литература утрачивает черты маргинальной и периферийной литературы (хотя в российском и израильском культурных пространствах она все еще, несмотря на изменения, так и воспринимается). Это происходит в основном благодаря многоаспектному процессу демаргинализации, который динамично развивается в последние два десятилетия (концепция Романа Кацмана). Постепенно творчество „русского Израиля” приобретает статус автономной литературы, которая действует в отдельном культурном мире, вне структур, определяемых центрами и периферией.
EN
THE LATEST RUSSIAN-ISRAELI LITERATURE. OUTLINE OF THE ISSUE The latest Russian-Israeli literature is losing the features of marginal and peripheral literature (although in both Russian and Israeli cultural spaces it is still - despite the changes - perceived as such). This is mainly due to the multifaceted process of demarginalization that has been dynamically developing in the last two decades (Roman Katsman's concept). It slowly gains the status of autonomous literature, which operates within a separate, own cultural world, outside the structure determined by centers and peripheries.
PL
NAJNOWSZA LITERATURA ROSYJSKO-IZRAELSKA. ZARYS ZAGADNIENIA Najnowsza rosyjsko-izraelska literatura utraciła cechy literatury marginalnej, peryferyjnej (chociaż zarówno w rosyjskiej, jak i izraelskiej przestrzeniach kulturowych nadal - mimo zmian - jest tak odbierana). Dzieje się tak przede wszystkim dzięki dynamicznie przebiegającemu w ostatnich dwóch dekadach wieloaspektowemu procesowi demarginalizacji (koncepcja Romana Katsmana). Powoli zyskuje status literatury autonomicznej, która działa w ramach odrębnego, własnego kulturowego świata, poza strukturą wyznaczaną przez centra i peryferie.
Fyodor Dostoyevsky’s suicide victims — an attempt towards atypology Anatural death is arare phenomenon in Dostoyevsky’s works — he hardly ever refers to it. Yet, suicides and attempted suicides are the core topics in all his works along with murders, mental illnesses and various aberrations he seems to be obsessed with. The present article is an attempt towards atypology of Dostoyevsky’s suicide victims. The following five categories of suicides have been identified and described: egoistic suicide victim, fatalistic suicide victim, ‘calculated’ suicide victim, escapist suicide victim and spiritual suicide victim.
RU
Самоубийцы в творчестве Фёдора Достоевского — попытка типологии Фёдор Достоевский редко в своём творчестве изображает естественную смерть, он едва её фиксирует. Зато самоубийства и попытки самоубийства плотно заполняют мир произведений писателя, создавая — наряду с убийствами, психическими болезнями ивсякими отклонениями от нормального состояния — стержень его обсессивных тем. Настоящая статья является попыткой классификации самоубийц в творчестве Достоевского. Выделены и охарактеризованы пять типов самоубийц: самоубийца балансово-эгоистический, самоубийца логический, самоубийца фаталистический, самоубийца эскапический и самоубийца духовный.