People’s movemet in Bulgaria in the years 1914-1944The years 1914-1944 are an extremely uneasy period in the history of Bulgaria, not only in the national context, but also on a international scale. It was a time of two massive military conflicts which swept across Europe and inevitably involved Bulgaria. It was also a time of several political crises and coup d’etats. The history of Bulgarian people’s movement was strictly connected with those significant events. That was because BLZCh, fairly popular in the countryside, was one of leading political parties in Bulgaria. Powerful background, constituted by Bulgarian peasants, allowed the Union to consider itself the leader of the opposition and take over the power over the country in 1919-1920. The people’s rule, however, faced strong resistance from right-wing political groups, and ended in a coup d’etat in 1923. The period that followed was undoubtedly one of the hardest in the history of the Union. Not only was the people’s movement (BLZCh) forced to go into the Underground, but also went through serious conflicts inside itself, which eventually led to its breakup. Bulgarian peasantry activists returned to the political scene only at the beginning of the 1930s, but competing fractions of the movement no longer played as important a role as they had previously. Changes that followed the end of World War II allowed people’s movement activists to become the centre of attention again. The movement, traditionally supported by the peasantry, became a pillar of the opposition against communists who were trying to impose a totalitarian system in Bulgaria. However, in the transformed geopolitical situation, it was not able to lead an equal fight and eventually left the historical scene in 1947. Народное движение в Болгарии в 1914‑1944гг.1914‑1944 гг.‑ это необычайно бурное время в истории Болгарии, связанный не только с ее внутренней, но также и международной политикой. Это был период не только двух крупных вооруженных конфликтов, которые охватили всю Европу и втянули Болгарию в свой водоворот, но также время политических кризисов и государственных переворотов. С этими важными событиями тесно была связана история болгарского народного движения. Происходило так потому, что пользующийся огромной популярностью в деревне Болгарский Земледельческий Народный Союз (БЗНС), был одной из главных политических партий в Болгарии. Колоссальная поддержка, которую оказывало болгарское крестьянство, позволяла Союзу быть лидером оппозиционных партий в 1914‑1918 гг. и даже находится у власти в стране в 1919‑1920 гг. Правление народников встретило, однако, упорное сопротивление правых и закончилось государственным переворотом в 1923 г. Период, который наступил непосредственно после июньского переворота, был, несомненно, одним из самых трудных в истории Союза. БЗНС был загнан не только в подполье, но также переживал в это время серьезные внутренние трения, которые привели к его развалу. Только в нач. 30‑х гг. XX вв. народники вернулись на болгарскую политическую сцену, но, соперничавшие между собой фракции этой группировки, не отыгрывали уже такую значительную роль как ранее. Однако динамически развивающие в Болгарии события, связанные с окончанием Второй мировой войны и предпринятые коммунистами попытки введения в стране тоталитарной системы, в очередной раз поставили БЗНС в центр внимания. Пользующийся традиционной поддержкой деревни Союз стал одним из главных объединений болгарской демократической оппозиции. В изменившейся геополитической ситуации он не был в состоянии проводить равносильную борьбу и, в конце концов, в 1947 г сошел с политической сцены.
The day before the crash – Bulgarian‑Soviet relations in the eightiesThis article is devoted to changes in Bulgarian‑Soviet relations in the last decade of the twentieth century. Throughout the whole postwar period the relations between Bulgaria and the Soviet Union were exceptionally close. The connections were rather one‑way – the USSR gave Bulgaria economic aid and thanks to that the country became more industrialized and almost until the end of the system could count on Soviet loans and raw materials. Bulgaria in turn repaid the political obedience and the demonstration of particularly close relations binding itself with the USSR, which gave foreign and domestic analysts the bases to name Bulgaria „the most loyal Soviet satellite”. However, along with the end of the Cold War there has been a fundamental geopolitical change. „Special” relations between Bulgaria and the Soviet Union, of which Bulgaria was proud and which were used, were transformed into a barrier and a cause of problems in the Bulgarian transition to market economy. The path, which Bulgaria had to undergo, proved to be longer than in the case of other the Eastern Bloc countries preserving a greater distance of the Soviet Union.Even before the overthrow of Zhivkov, a new trend could be seen – the reorientation of Bulgarian foreign policy from East to West. During the autumn session of the General Assembly of the UN in New York, Petar Mladenov spoke with US Secretary of State, James Baker, and almost openly promised him an immediate implementation of changes in Bulgaria. This indicates that the political forces after Zhivkov in BCP [Bulgarian Communist Party] were prepared not only to follow Gorbachev, but also to reorient foreign policy of Bulgaria – something that was made by other politicians in the last decade of the twentieth century. Накануне краха – болгаро‑советские отношения в 80‑х гг. XX в.Эта статья описывает изменения в болгаро‑советских отношениях в последнем десятилетии XX века. В послевоенный период отношения между Болгарией и Советским Союзом были особо тесные. Связь носила характер скорее односторонний, чем двусторонний: СССР оказывал Болгарии экономическую помощь, благодаря чему страна провела индустриализацию и почти до конца существования социалистического строя в стране могла рассчитывать на советские кредиты и ресурсы. Болгария в свою очередь расплачивалась политическим повиновением и демонстрацией особо близких связей, связывающих ее с СССР, что дало повод заграничным и местным аналитикам называть её ≪самым верным советским спутником≫. Однако с окончанием холодной войны в новых геополитических условиях ≪особенные≫ отношения между Болгарией и СССР, которыми социалистическая Болгария так гордилась, переросли в барьер, мешающий и утрудняющий переход страны к рыночной экономике. Дорога, которую должна была пройти Болгария, оказалась длиннее, чем в случае других стран восточного блока, сохранивших большую независимость от Советского Союза.Уже перед свержением Живкова можно было заметить новую тенденцию – переориентировку болгарской политики с востока на запад. Во время осенней сессии Общего Собрания ООН в Нью‑Йорке Петыр Младенов, разговаривая с госсекретарем США Джеймсом Бакером, почти открыто обещал ему скорые изменения в Болгарии. Это свидетельствует о том, что поживсковские политические силы в КПБ не только готовились последовать за Горбачевым, но и сменить ориентацию заграничной политики Болгарии, что и претворили в жизнь другие болгарские политики в последней декаде XX в.
Modifications of the Bulgarian – Greek border in the 20th century (1913-1947)The text concentrates on presenting territory and border conflicts between Bulgaria and Greece, which were discussed during three international peace conferences. The first one, held in the summer of 1913 in Bukarest after the second Balkan war that ended in Bulgaria’s defeat, deprived the country of part of Aegean Macedonia.The second conference took place in 1919 in Neuilly, after World War I, and established the border between Bulgaria and Greece. Bulgaria lost West Thracia for the benefit of Greece.Lastly, the third peace conference, held after World War II, in 1946 in Paris, concluded the controversies over the border and territory, giving the two countries quo ante bellum status. As a result, Athens, demands to move the Bulgarian border to the north were dismissed, as well as Sofia’s postulate to regain access to the Aegean Sea.The final outcome of 20 years of battles over a satisfactory border was unfavourable to Bulgarians. The loss of access to ope sea, decided upon after World war I, was sustained after World War II, and has not changed until today. Изменения болгаро‑греческой границы в 20 в (1913‑1947)Статья посвящена описанию болгаро‑греческих территориальных споров во время заседаний трех международных мирных конференций. Решения первой конференции, проходившей летом 1913 г. в Бухаресте после Второй Балканской войны, которая закончилась поражением Болгарии, лишили болгарское государство восточной части Эгейской Македонии (Кавальской Македонии). В свою очередь вторая мирная конференция, установившая линию болгаро‑греческой границы, проходила после Первой мировой войны в 1919 г. в Невилль. На ней было решено, что Болгария лишается Западной Трации в пользу Греции. И в конце концов третья мирная конференция, которая была проведена в Париже в 1946 г после окончания Второй мировой войны, решила болгаро‑греческие территориальные споры, вернув статус‑кво, существующий до войны. В результате отвергнуты были как стремления Афин, касающиеся границы с Болгарией на севере, так и требования Софии, касающиеся получения выхода к Эгейскому морю. Результат двадцатилетней борьбы за установление более выгодной границы с Грецией, к сожалению, оказался для Болгарии неутешительным. Лишение болгарского государства непосредственного выхода к открытому морю, после Первой мировой войны , было сохранено после Второй мировой войны и действует по сегодняшний день.
Gwałtowny rozwój turystyki w Bułgarii wymagał przygotowania wysoko kwalifikowanych kadr z wyższym w ykształceniem. Kształcenie takie rozpoczęto W 1965 r. w Wyższym Instytucie Ekonomicznym w Warnie w zakresie ekonomiki i organizacji turystyki, a od 1967 r. w zakresie geografii na Uniwersytecie Sofijskim. Specjalistów od turystyki przygotowuje także Wyższy Instytut Kultury Fizycznej oraz dwie szkoły typu półwyższego w Burgas i Warnie. W roku 1973 na Wydziale Geologiczno-Geograficznym Uniwersytetu Sofijskiego powołano samodzielną Katedrę Geografii Turyzmu, która prowadzi specjalizacyjne studia w zakiesie geografii turyzmu.
Bulgaria, a neighbour of Byzantium, though related to the empire in respect of its religion, culture, and sometimes even transformed into a Byzantine province, never turned into its integral part nor copy or emulator. It cannot be doubted that it was the Church thanks to which the spirit of Byzantium most profoundly penetrated into the way the medieval Bulgarians thought and acted. From the mid. IX c. onwards, the Bulgarian Church was dominated by its Byzantine ecclesiastic counterpart, whose major centers (Constantinople, Thessaloniki and Mount Athos) exercised spiritual guidance over the subjects of Bulgarian rulers. Christianization and gradual Slavization of the Bulgarian state introduced Bulgaria into Christian and European cultural universalism. However, it should be also remembered that the same process also settled Bulgaria comfortably within the borders of the Byzantine commonwealth. These were the court of the ruler and subsequent capital centers of the Bulgarian state which were especially prone to followin the footsteps of the Byzantines and to be affected by Byzantine influences. However, medieval Bulgaria adopted the Byzantine model of government and culture only partially and remodeled it to suit its own, Le. Bulgarian, interests. Moreover, it was Bulgaria which made the Byzantine model known to Slavic orthodoxy (Serbian and Russian), the Vlachs and the Moldavians, thereby widening the spatial scope of Byzantine impact.
Celem niniejszego artykułu jest wyjaśnienie, jak narodowe systemy innowacji (NSI) są używane do kreacji innowacji. Posługując się wskaźnikiem Global Innovation Index (GII) omówiono, co można rozumieć pod pojęciem innowacji oraz zasygnalizowano, jak innowacje mogą oddziaływać na gospodarkę. Pytanie badawcze oparto na założeniu, że im wyższe nakłady na innowacje, tym kraj jest w stanie osiągnąć lepsze efekty aktywności innowacyjnej. W celu weryfikacji tego założenia zastosowano metodę analizy klastrowej w odniesieniu do 228 gospodarek. Następnie przeprowadzono pogłębioną analizę dwóch przypadków (Polski i Bułgarii), które odbiegały od wzorca zidentyfikowanego w wynikach analizy klastrowej. Stosując analizę porównawczą próbowano nakreślić jak i dlaczego NSI nie zdołały (lub odwrotnie) wykreować pożądanego poziomu innowacji.
EN
The purpose of this paper is to explain how national innovation systems may transform innovation input into innovation output in different counties. Using the Global Innovation Index (GII) we discuss what can be understood by the term ‘innovation’ and how it is translated into the national level. The research question is founded on the assumption that the higher the innovation input, the higher the innovation output attained by a country. We use cluster analysis to verify our assumption, referring to a total of 228 countries. Afterwards we conduct a more in‑depth analysis of two cases (Poland and Bulgaria), where the research question does not find confirmation. Using the cross‑comparison method we aim to verify how and why national innovation systems failed (or succeeded) in creating innovations.
The author deals with the Bulgarian carnival procession called kukeri. The procession is interpreted as an imitation of universal symbols of nature, fertility, success and wealthy of a human being. Special attention has been paid to the anthropological approach to the ritual as well as the modern function of the procession in the life of Pernik community and the tourist interest.
Dans l'article on a présenté les principales directions des recherches scientifiques dans le domaine de la géographie du tourisme et des autres sciences s'occupant, en Bulgarie, des problèmes spatiaux du tourisme. On a caractérisé les centres académiques d'enseignement des cadres, on a aussi présenté les éditions bulgares consacrées à la problém atique du tourisme. Dans l'article, l'auteur a mis à profit la littérature accessible du sujet ainsi que ses études menées en Bulgarie en 1983.
EN
Growing inflow of foreign tourists to Bulgaria, whose number exceeded 6 million persons in 1981, together with development of internal tourist movement intensified among others by 5-day working week, have generated research interest shared by many scientific disciplines. The theoretical knowledge about tourist movement and provision of services for tourists, known as „tourism", is pursued in Bulgaria by representives of economic and geographical sciences, architects, physicians and others grouped in two biggest centres i.e. in Sofia and Varna. The article discusses in greater detail research interests of the geography of tourism and other sciences dealing with problems of spatial tourist movement in Bulgaria. There have been distinguished four main directions of those studies. The article is based on the available literature of the subject and on the studies conducted by the author in Bulgaria in 1983.
The article presents the tasks, activities and role of the National Library in Sofia in the period since Bulgaria regained its independence in 1878 to taking over power by the communists in 1944. The introductory part shows the cultural development of the country. Further considerations considered circumstances of establishment of the national library and the first legal regulations. The biggest difficulty was finding a suitable building for the library. Its regular work was stopped by the World War II. A few headmasters merited for the development of significant scientific and cultural institutions of Bulgaria. The following are presented in detail in the text: Konstantin Ireczek,Penczo Slawejkow, Nikola Michow, and Stilian Czilingirow. Aside from regular library processes, protection of the Balkan cultural heritage belonged to the most important task of the National Library. Both this function and collection were the prime and foremost confirmation of distinctness and independence of the people after nearly 500 years of Turkish captivity.
The Republic of Bulgaria has adopted the basic principles of water management policy laid down in Directive 2000/60/EC of the European Parliament. The main focus of this policy is to meet the needs of water in the quantity and quality necessary for the needs of economic sectors and especially for the manufacture of agricultural products. The study indicates that application of the integrated water resource management is an approach that achieves not only the environmental objectives with regard to the aquatic ecosystems, but also a coordinated management of waters, land and the vital ecosystems. The condition of water management in Bulgaria was examined at a national and basin level. It was found that the river basins determined in the Water Act do not follow the administrative and territorial division of the country. The management of aquaculture systems is carried out on technological and basin principle in accordance with the terms and conditions of the permits for water use and use of water units for different economic activities.
PL
Bułgaria przyjęła podstawowe zasady polityki gospodarki wodnej określone w dyrektywie 2000/60/WE Parlamentu Europejskiego i Rady. Głównym celem tej polityki jest zaspokojenie potrzeb w zakresie zaopatrzenia w wodę w ilości i jakości niezbędnej dla potrzeb sektorów gospodarczych, a zwłaszcza do produkcji rolnej. Badanie wskazuje, że zastosowanie zintegrowanej gospodarki zasobami wodnymi jest podejściem, które pozwala osiągnąć nie tylko cele środowiskowe w odniesieniu do ekosystemów wodnych, ale również skoordynowaną gospodarkę wodami, gruntami i ważnymi ekosystemami. Stan gospodarki wodnej w Bułgarii zbadano na poziomie krajowym i poszczególnych dorzeczy. Ustalono, że dorzecza określone w ustawie wodnej nie są zgodne z podziałem administracyjno-terytorialnym kraju. Gospodarka systemami akwakultury odbywa się na bazie technologii i dorzeczy zgodnie z warunkami zezwoleń dotyczących wykorzystania wody i użytkowania urządzeń wodnych dla różnych rodzajów działalności gospodarczej.
A review of: Siedlecka, Sylwia. Złote piachy [Golden Dusts]. Wołowiec: Czarne, 2019. The author presents an overview of the separate texts in Siedlecka’s book on post-communist Bulgaria. While stating that the texts belong to nonfiction, the review questions the critical definitions of those texts as reports, suggesting further discussions on their genre.
La forteresse Emona constitua une des fortifications flanquant les versants maritimes de la montagne Hemus (Bałkan, Stara Pianina), qui etaient une bariere strategique la plus importante dans la Thrace Nord-Est au Moyen Age. Construite le plus probablement par les Byzantins au dćbute du XII siecle, apres la liberation de la Bułgarie de la suprematie byzantine a la fin de ce siecle, elle tomba dans les mains bulgares. Les Byzantins la rattraperent pour le periode entre 1279/1280-1304. Au XIV siecle elle resta dans les mains bulgares, brievement tombant sous suprematie latine en tant que le resultat de la campagne du comte Amadee de Savoy contre la Bułgarie en 1366-1367, pour succomber aux Ottomans a la fin de ce siecle. Une derniere fois elle fut sous le pouvoir des Byzantins dans les annees 1403-1453. La place de fortification au but du promontoire maritime, avancć dans la mer, fit qu’Emona constitua un des port fondamentaux et a la fois un des points d’orientation pour la navigation aux XII-XV siecles sur le trajet maritime entre les centres maritimes importants comme Anchiale, Messembrie et Varna. Avec ce centre deux embarcaderes furent lies - aux versants Sud du promontoire ainsi qu’au Nord de la forteresse, dans la baie de Saint Demetrius. Sa place, proche a Anchiale et Messembrie, exereants pour la Byzance le role des bases d’ataques pour les actions militaires contre la Bułgarie, determina son importance comme un avant-poste de la partie la plus d’est du systeme de la defense de Stara Pianina pour un Etat bulgare. Emona limita du Sud et veilla sur l’acces au massif de Stara Pianina du cóte de la mer, surveillant aussi les mouvements sur la route maritime de terre. Dans la domene ecclesiastique elle resta au principe constamment liee avec la metropole de Messembrie, alors soumise au patriarcat de Constantinople, meme dans le temps, ou elle fut place entre les frontieres de l’Etat bulgare.
As a consequence of the end of the Russo-Turkish War and the decision of the Berlin Congress in 1878, the “Third Bulgarian State” was established in the north of Bulgaria, and the nation inhabiting it entered the path of dynamic development. The initial period of its existence was related to the presence of Russian occupation troops on its territory and the functioning of the Russian temporary administration. In this way, the Russians secured a strong influence on the organisation of the reborn state. The aim of the article is to present the process of establishment of the Russian temporary civil administration and the role of Russians in the process of creating new state structures.
PL
W konsekwencji zakończenia wojny rosyjsko-tureckiej i decyzji kongresu berlińskiego w 1878 r. na północy dzisiejszej Bułgarii ustanowiono „trzecie państwo bułgarskie”, a zamieszkujący je naród wkroczył na ścieżkę dynamicznego rozwoju. Początkowy okres jego istnienia był związany z obecnością na tym terytorium rosyjskich wojsk okupacyjnych i funkcjonowaniem rosyjskiej tymczasowej administracji. Tym sposobem Rosjanie zapewnili sobie silny wpływ na organizację odradzającego się państwa. Celem artykułu jest przedstawienie procesu powoływania rosyjskiej tymczasowej administracji, kierunków jej działalności oraz roli Rosjan w nowo powołanych strukturach.
The article describes problems connected with the idea of a cooperation between Orthodox Bulgarian population and the Catholic Church at the turn of 50s and 60s of 19th century. The Uniate Movement was founded by Dragan Tsankov, who started to propagate the idea of westernization of Bulgarians in the newspaper “Bălgariya” with the cooperation with the French missionaries from the Congregation of the Mission and the Polish emigrants from the Hôtel Lambert. The milieu of Dragan Tsankov firstly supported the Union in Kukush in 1859 and one year later leaded to the nationwide Union. These events played an important role in history of the Bulgarian Revival and development of the Church Movement. It contributed to the emergence of the Bulgarian exarchate (1870), which was a decisive step for the Bulgarian fight for political rights in the Ottoman Empire.
JavaScript is turned off in your web browser. Turn it on to take full advantage of this site, then refresh the page.